Записи с темой: вандейское (список заголовков)
22:41 

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
В черновиках валяется пост про Савари, но пока лень его доправлять. Вчера отослал вводную, выдохнул, проникся масштабными планами на сегодня, но полдня провалялся лицом в подушку, умирая от дикой головной боли, от которой не спасал даже кетанов - пришлось разминать самому себе шею, вроде попустило, и я смог сесть за первую главу. Ничего путного я в состоянии живого трупа, понятное дело, не напишу, но господи, сам процесс просто возвращает меня к жизни.
А вообще я писал этот пост с тем, чтобы сказать ещё раз, как я люблю д'Эльбе. Потому что пока в Машкуле с отвратительной жестокостью убивали людей пачками, пока Стоффле и Кателино таскали с собой пленных, как лишний груз, пару раз использовав как прикрытие от пуль - д'Эльбе наутро после смены власти в Бопрео пришёл к пленным и сказал, что сделает всё, чтобы сохранить им жизнь, и останется с ними в замке, чтобы гарантировать им безопасность.

@темы: вандейское, в белом венчике из роз впереди идёт д'Эльбе, vita

04:16 

Чтобы самому не забыть

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Типирование вандейцев по соционике, психософии и характерологии

Д'Эльбе - Дост, ЛВЭФ, шизоид с чертами психастеника
Боншан - Дост, ФЭВЛ, психастеник
Кателино - Дюма, ВЭЛФ, циклотим (?)
Стоффле - Макс, ВЛЭФ (?), эпилептоид
Шаретт - Нап, ЭЛФВ, -
Лескюр - Роб(?), ЛЭФВ, психастеник
Анри - Гюго, ЭФВЛ, циклотим

Из шуанов пока только Буагарди - Нап, ФЭЛВ, циклотим и Кадудаль - Драй, ВФЭЛ, эпилептоид

@темы: вандейское

01:08 

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Et puis, parmi les grands chefs vendéens, les saints étaient morts. Cathelineau, le saint de l'Anjou, n'était plus; il n'était plus, Lescure, le saint du Poitou: ils n'étaient plus, le si noble La Rochejaquelein et le magnanime Bonchamps, et d'Elbée, et Royrand. Ceux qui restaient avaient leur courage, sans doute, leur dévouement à toute épreuve, leur abnegation sans limite; ils ne possèdaient pas la même élevation morale. (Emile Gabory. La Révolution el la Vendéé. P., 1989. P.483)

И наконец, среди великих глав вандейцев не осталось более святых. Не было ни Кателино, святого из Анжу, ни Лескюра, святого из Пуату, не было больше столь благородного Ларошжаклена и великодушного Боншана, не было д'Эльбе и Руарана. Те, кто остались, были храбры, возможно, их преданность прошла сквозь все испытания, их самоотречение было безгранично, но они не имели того величия души.

И это лучшие строки, которые когда-либо были написаны о Вандейской войне.

@темы: переводы, вандейское

10:29 

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
"Наткнулся тут на тумблере на такую шутку: "ВФР - это Сильмариллион мизераблей!""(с)


Я сам очень люблю этот прикол и раньше добавлял, что сам, видимо, начал с "Атрабет" на эльфийском в рукописях, но тут намедни жрал тред Альвдис, потом заполировал тредом ЧКА (с которой раньше был знаком исключительно в версии ПТСР) и упоролся всерьёз.

Ваще ВФР-фандом похож на толкин-фандом, где всю власть забрали втородомовцы, с их высокими понятиями о морали, самопожертвовании, трагедии и неуподоблюсь. Где-то там тусит Первый дом, фанатеющий по Колло, периодически пробегают растленные дантонисты со знаменем Третьего. Жирондисты - тэлэри, и у них с нолдор сильные срачи за Альквалондэ ака сентябрьские убийства и прочее. Где-то в высоких горах Швейцарии сидят фейяны-ваниар и курят швейцарский косячок непричастности ко всем бедам бренного мира.

Казалось бы, что вандейцы не вписываются, но ведь у нас есть чудесное "официальная история неправа" (а в большей части рукопожатной классической историографии о вандейцах либо три строчки, либо матом, либо и то, и другое). У нас есть куча отвратительных стихов с душераздирающими описаниями, кого как подробно убивали, и какой он был высокодуховный ("ты видишь, Тано, окружает нас_рать"(с)). У нас есть примерно же такие зубодробительно сопливые фанфики, написанные бородатыми дяденьками (99% вандейской историографии). У нас есть БЕЛЫЕ ИРИСЫ, потому что геральдическая лилия - это ирис. У нас есть прекрасные подробности о том, как чья-то кровь залила Древо Свободы (хотя почему чья-то, это была кровь д'Эльбе, и об этом писал Обертен). У нас все умерли.

...короче, если мне понадобится новый ник, я буду зваться "пиратская версия Элхэ".

@темы: свсм упрлс, вандейское, Средиземье, ВФР

05:33 

Письмо Мариньи жителям Ньора

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Фонтене-ле-Конт, 28 мая 1793


Господам обитателям Ньора, для прочтения администрацией департамента и комиссарами конвента в Ньоре.

Господа,
Наученный людьми из ваших патриотических армий, которым было приказано не брать ни единого пленного из наших рядов, если превратности войны предадут их в ваши руки, я хотел бы предъявить вам эту декларацию и заверить вас, что наше отношение к многочисленным пленным, которых мы взяли в сражениях против вас, основано на чести и милосердии, неотделимых от поистине французского сердца. Согласно принципам столь же кровавым, столь и ваши, согласно всему, что использовалось, чтобы смутить разум, после всех угроз и восклицаний, которые вы бросали в адрес предводителей католических армий, мы могли бы обрушить возмездие на ваши семьи.
Но наши чистейшие и религиозные чувства велят нам горделиво ответить на преступления революции той же мерой добродетели. Мы не страшимся ни угроз, ни жестоких приговоров, мы желаем блага, мы желаем его и надеемся, что мы, с Богом и чистотой наших чувств, восторжествуем над этой ордой раскольников, которые не знают меры преступлениям.
Вы, обитатели Ньора, которых я по большей части знаю, вы найдёте в авторе этих строк честного человека, коим я всегда был. Я верну вашим семьям отцов, в которых нуждаются, всякий раз, когда превратности войны предадут их в мои руки.
Я никогда не буду варваром, и до моего последнего вздоха все пленные найдут во мне друга и защитника.
Прочтите внимательно это выражение моих чувств и признайте, что честнейшие люди королевства есть те, кто сражается за религию своих отцов, за восстановление трона и за мир, которого, к несчастью, необходимо добиваться пушечными выстрелами.
Пленные, которых мы возвратили к семьям, засвидетельствуют нашу добродетель и наши благодеяния, и те, кого мы задержали, смогут однажды вам поведать о мягкости, с которой с ними обращались.
Я в частности и мы в целом непоколебимы в своих принципах. Таковы люди, что пишут вам, и которые не желают ничего, кроме счастья всех французов.

Бернар де Мариньи, командир католических и роялистских армий, де Ларошжаклен-сын, Дюгу д'Отрив, Дониссан, де Деарьгье, Лескюр, де Боншан, Сен-Эрмин.





Мариньи, как известно, не сдержал своё слово, но некоторые - сдержали. Д'Эльбе не мог поставить свою подпись под этим письмом потому, что был ранен, но подпись Отрива намекает на то, что д'Эльбе был с этим согласен.

Судя по тому, что Мариньи обращается к жителям Ньора с тем, что он их знает, и тому, что в округе Ньора есть коммуна Мариньи - это было его поместье. Любопытно, что в его биографии (которую я открыл впервые за полтора года, прошедшие после покупки) об этом не сказано, хотя есть много чего, включая двусмысленные стихи с оттенком слэша про его командира и его английского противника, которые Мариньи написал, участвуя в молодости в войне за независимость в качестве не то флотского офицера, не то офицера морской пехоты. После этого ему был пожалован крест Людовика, а второй, который виден на его портрете - крест святого Лазаря, который выдали ему по окончании военной школы за блестящие успехи в учёбе.

@темы: переводы, вандейское

16:47 

Читая Эмиля Габори

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
(Потихоньку разгребаю черновики)

Для начала то, что я уже говорил - у него прекрасный язык. Да, я понимаю не всё, без словаря только общий смысл, иногда только благодаря примерам, которые он приводит на каждое утверждение. Но вот, например, несколько цитат в моём (признаться, не сильно хорошем) переводе.

Две Церкви, два отечества противостояли друг другу. Война уже в душах, гражданская война всегда поселяется в душах, прежде чем разразиться.

Горожане были проповедниками революции, многие окончили своё апостольское служение,
добровольно пойдя на смерть. Два отечества, земное и небесное - оба равно имели своих мучеников.


Это был пролог того рискованного предприятия, что привело скромного торговца-разносчика к высшему рангу, к смерти, к славе.

Приливной волне невозможно сопротивляться.


Габори, на мой взгляд, до сих пор не превзойдён никем, возможно - и не будет. Огромное количество использованных источников, масштаб проделанной работы - а он писал весь корпус работ не один десяток лет - всё это роднит его труд с какими-нибудь Магдебургскими центуриями или Acta Sanctorum - то есть с несравненными памятниками научного подвига. Плюс к этому сравнительная непредвзятость - он стоит над партиями, он понимает республику, он понимает вандейцев, и для него происходящее сродни личной трагедии - ведь он уроженец Атлантической Луары, тех самых мест забавно, что в соседней с местом его рождения коммуне делают моё любимое вино). Там прошли адские колонны, а память о них въелась, должно быть, в самые хромосомы жителей тех мест.

Я во многом чувствую своё, как ни пафосно звучит, духовное родство с ним - он так же, как и я, обожал историю, переживал её, как свою собственную жизнь, пропускал через себя. Я чувствую сходство в мыслях и, наверное, характере.

Не знаю, как ему удалось сохранять одновременно сочувствие ко всем и беспристрастный, чуть горький взгляд. Он вполне спокойно пишет - вот вандейцы расстреляли, например, офицера национальной гвардии, у которого пятеро детей сиротами остались, а вот они ликуют вокруг трофейных пушек, покрытых чужой кровью. И про республиканцев то же самое - но я не знаю, как надо прокачать в себе снисхождение к человеческой природе, чтобы не ненавидеть ни тех, ни других. Чтобы сострадать всем. Чтобы, в некотором роде...любить всех, о ком пишешь, какими бы они не были.
В какой-то мере Габори полубог.

@темы: вандейское

12:45 

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Надо править вводную часть диплома, а у меня каша в голове, как подумаю о вот этом всём. Помимо всего прочего - ну как не писать прямо, что нормальный там один Габори, а вся остальная моя литература либо взята постольку-поскольку, либо является адовым трэшем? Хотел вот написать про Шассана, а у него три ошибки только в сносках - это из того, что я читал, а я этот талмуд читал ну очень избирательно. Инфы куча, но он прокалывается на каких-то мелочах, что портит всё впечатление.
А в черновиках у меня лежат несколько почти готовых постов с кулсторями из источников, но сил дописать пока нет.

Дополз до мозгоправа. В среду ещё поползу. Повысили дозу крышеприбивательных, более-менее докопались до проблемы, дальше психотерапия, психотерапия, ещё раз психотерапия. Мне наговорили традиционного, что я необычный, но это классно, я, скептически относясь ко всем этим комплиментам, спросил, как классифицируется моя необычность по МКБ.
...ну чо, поздравьте меня с диагностированием Самой Любимой Болезни Всех Особенных Снежинок Дайри версии 2015 где-то. Ща у них биполярка в моде вроде больные ублюдки, они просто не видели людей с биполяркой, а у меня РАС.
Что характерно, это известие меня даже как-то успокоило. Люблю чётко, в диагнозах, знать, что со мной, без всей этой лирики про необычность и прочее.

Люблю дни рождения Келлс, только там можно в час ночи допивать вторую бутылку вина в рыло, сидя прямо на кухонном полу, вокруг курят в основном табак, а ты споришь с какими-то чуваками, могли ли раны д'Эльбе открыться на допросе без внешнего воздействия, или для этого необходимо было его побить. Мы даже вывели три варианта, только я их плохо помню, как, собственно, и имена и лица собеседников :-D

@темы: vita, вандейское, гранит науки, о себе любимом

07:17 

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Редко чему я так радовался, как радовался я четвёрке по французскому. Хотя бы потому, что к концу уже нёс от нервов какой-то бред, а мой внешний вид заставил забеспокоиться даже Пшрст. Думаю, оценку мне могли чуть накинуть за старательность (хотя бы потому, что я не знал пары глагольных форм, того же субжонктива, ненавижу), но рядом со мной сидела одногруппница, учившая французский с первого курса, ездившая на стажировку во Францию и втихую юзавшая гугл-транслейт, что было запрещено - и всё равно получившая четвёрку. Да и вообще четвёрок было много.
Если честно, даже немного горжусь собой.

Отлежался несколько дней, меня немного попустило. Вчера написал мозгоправу, 21 поеду. Вот не знаю, чего боюсь больше - оказаться на голову больным или просто придурком несоциализированным :-D

Надо садиться править вводную часть к диплому, а у меня лапки хд) И в голове каша по поводу того, что именно писать, куда, чего, вообще за что браться, если у меня в последний момент вылез ещё Савари, ещё том Шассана, ещё Обертена туда приплести (кстати об Обертене - какого чёрта про д'Эльбе опять с уважением пишет чел, измазавшийся по уши в адских колоннах? это всё придумал Черчилль в восемнадцатом году Виктория?).

И я не совсем понимаю, что конкретно писать. Потому что по сути там одна закономерность - нет никаких закономерностей, всё идёт на волю случая. Нашёл себе влиятельного покровителя? ( :eyebrow: да, иногда там есть вполне себе фансервис) За тебя заступился какой-нибудь левый чел? Или не очень левый? Значит, ты доживёшь до того, чтобы писать мемуары, а вот в противном случае... Отношение к пленным отнюдь не ограничивается классической дихотомией "хорошая ККА - плохая армия Марэ и Рэца", более того, я сомневаюсь в принципе в существовании такой дихотомии и начинаю думать, что личный фактор тут играл определяющую роль. Только и исключительно личная харизма и моральные качества лидера.

@темы: vita, вандейское, гранит науки, о себе любимом

23:52 

Гомер, Мильтон и Кретино-Жоли.

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Мне хорошо было бы завтра продемонстрировать своё тело на английском, но нет, именно сейчас на меня напало вдохновение.
Не знаю, как до меня раньше не дошла идея сделать самый простой контент-анализ, а именно сравнить Бошана, который писал до Виктории, и Кретино-Жоли, который дословно переписывал мемуары Виктории опирался на неё.

Оч-чень интересная статистика по первым томам.
Бошан - 438 страниц. К-Ж - 416 страниц. В принципе разница пренебрежимо мала - меньше 5%.

Упоминание д'Эльбе: Бошан - 50 раз, К-Ж - 33 раза.
Упоминание Боншана: Бошан - 50 раз, К-Ж - 58 раз.
Упоминание Лескюра: Бошан - 35 раз, К-Ж - 62 раза.
Интересно с Ларошжакленом, потому что его Кретино-Жоли чаще вслед за Викторией ласково называет месье Анри, но:
Ларошжаклен:
У Бошана на месье Анри: НИ ОДНОГО УПОМИНАНИЯ
На Ларошжаклен: 5 упоминаний.
У Кретино-Жоли: на месье Анри: 36 упоминаний
На Ларошжаклен: 13 упоминаний.
В сумме:
У Бошана - 5 упоминаний, у Кретино-Жоли - 49 упоминаний. В ДЕСЯТЬ РАЗ.

Суммарное упоминание Лескюра и Ларошжаклена: у Бошана - 40 раз (меньше, чем Боншана и д'Эльбе по отдельности), У Кретино-Жоли - 111 (на 20 меньше, чем Боншана и д'Эльбе ВМЕСТЕ).

Ну не просто так Виктория писала К-Ж: : "После вас уже никто не напишет историю Вандеи! Вы - наш Гомер, месье, ваш рассказ достоин его и даже превосходит, поскольку ваш основан на истине".
Гомер, Мильтон и Кретино-Жоли.

@темы: святой с каролингом, вандейское, в белом венчике из роз впереди идёт д'Эльбе, ангелоподобная личность

07:02 

*одинокий крик раненой уточки на болотах Марэ осенней ночью*

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Я просто попытался развлечься художкой и не нашёл ничего лучше, как упасть в произведеньице Александра-свет-Дюма-папеньки с интригующим названием "Волчицы из Машкуля". Я давно ходил вокруг да около, но тут, выбирая между Бернардом Корнуэллом и просмотром "Великого Мерлина", закономерно выбрал ничего из этого.

Всё было ничего. Картон был жёсткий, но хорошо расписанный и посыпанный глутаматом натрия, поэтому шёл неплохо - вот типичный Старорежимный Вздорный Маркиз, его Дочери, Кроткая Блондинка и Своенравная Брюнетка, вот Его Верный Слуга (как обычно, по совместительству Единственный Нормальный Человек В Этом Детсаде Для Особенных Деток), вот Юноша Бледный Со Взором Горящим, вот Мерзкий Предатель, вот Инфернальные Зоофилы с обоих сторон, Братоубийство, Драма, Трагедия, всё как обычно, я с наслаждением начал грызть восстание 1832 года, лениво следить за очень глупым и наивным маскарадом герцогини Беррийской, слегка проникся драмой, но тут на меня уронили Любовную Драму, когда обе сестры влюблены в Юношу, он выбирает одну, но та Жертвует Чувствами Во Имя Сестры и врёт ей, что на самом деле он любит не её, а сестру.

Выглядело это примерно так же привлекательно, как дохлая неделю как кошка. Помимо доставшего тропа с тем, что романтическая героиня, даже если выросла в одинаковых с сестрой пацанских условиях, должна вопреки этому отличаться от неё в сторону бытия тупой сентиментальной овцой, помимо доставшего тропа со Внезапной Иррациональной Страстью, от которой страдают всю жизнь, уходят в монастырь и там умирают во цвете лет, помимо того, что Любящая Благородная Душа распорядилась предназначенными ей чувствами как вещью, просто передарив - помимо этого мне просто стало скучно. Можно было остаться и шипперить слэш между Маркизом и Слугой (я так уже делал в "графе де Шантелене", который имел два преимущества перед "Волчицами..." - он обладал трогательным ореолом моегопервогофанфика и был раз в пять короче), это очень благодатная тема, хотя местный Маркиз и редкий придурок местами, зато выглядит неизменно живым и неидеальным в этом ходульном творении - но зачем грызть кактус на 800 с гаком страниц? особенно когда историографический обзор сам себя не напишет Я заглянул в примечания, узнал, что под масками парочки статистов скрывались сын Кателино и племенник Шаретта (помимо того, что сам Шаретт появился на пару фраз в начале, чтобы крОсиво умереть), долистал до пояснений к упомянутым вандейцам, убился об то, что д'Эльбе после ранения попытался бежать (перевод ещё советский, неудивительно, но почему-то так подфартило одному д'Эльбе, это, сцк, карма!) - и закрыл вкладку на планшете.

И всё бы ничего, но что ещё можно прочитать про Вандею из художки?
На русском есть Дюма - не только "Волчицы", но и милый рассказик "Невеста республиканца" (основанный на реальном случае, как Марсо спас под Ле Маном девушку-роялистку), но и "Белые и Синие" (не осилил) и "Свидетели Соратники Иегу" (Кадудаль там неплох). Всё это довольно специфично Дюмашно, хотя мне нравится его спокойное отношение к воюющим сторонам.
Есть Гюго. Поскольку я не матерюсь в записях, будем считать, что моему мнению предшествовала простыня, где даже знаки препинания звучали как-то нецензурно. Так вот, у Гюго я люблю исключительно тех героев, которых не слишком активно любил во всех смыслах автор, потому что отчётливый привкус целлюлозы от сцен с Симурдэном и Говэном не может отбить никакой поэтический глутамат натрия. Помимо всего прочего я не могу спокойно читать его исторический экскурс, потому что вижу, как он целыми предложениями копипастит без изменений у Луи Блана. Фраза "Роже Мулинье носил гусарский ментик" и далее о том, что при отступлении вандейцы одевались во что попало, если мне не изменяет память, проделала ещё более интересный путь - её, в свою очередь, скопипастил сам Луи Блан, и догадайтесь с одного раза, из чьих мемуаров....
Есть Жюль Верн и его "Граф де Шантелен", которого я, буде у меня свободное время и мозг, прочту наконец в оригинале, потому что это единственное из доступной мне вандейщины, что можно читать без содрогания. Как я уже писал, для Жюль Верна это был один из первых литературных опытов (всего лишь третий, как говорит Вики), поэтому в данном случае романтичность и штампованность сюжета могут быть даже показаться милыми.
Есть Чудинова...как я тоже, кажется, говорил, представьте себе роман о ВОВ, где Г. Жуков - командующий партизанским отрядом, а потом увидьте греческий хор хомяков, воспевающих автора за великолепную матчасть, а потом увидьте автора, который с табуреточки гонит на Акунина за лажу в матчасти...
Посмотрите на себя, посмотрите на меня. Да, я на Плутоне.
Есть Сабатини и его "Маркиз де Карабас", который обращается с матчастью не сильно лучше, которого я ни за что не прощу за дикий ООС Буагарди, и который, фактически, облизывает своего Марти за то, что тот из личных симпатий к Пюизе разрушил долгожданный мир, который должен был быть с таким трудом заключён после нескольких лет тотальной войны. С учётом того, что в нашей бренной реальности инициатором этого мира, расшибавшимся ради него в лепёшку, был Буагарди... Словом, мне рановато возвращаться с Плутона.

Если обращаться к тому, что у нас не переводили, то там всё примерно так же. Романчик Троллолололопа и ещё чей-то англоязычный "Дюшенье" настолько похожи, что я их путал. Сопли с сахаром + копипастинг из угадайте чьих мемуаров теперь вы понимаете, почему меня так бесит Виктория? Откроешь микроволновку - и тут она. На французском есть некоторое количество плохих стихов, роман Филиппа де Вилье про Шаретта (о котором лучше, но матом расскажет Электра, которая пишет по нему диплом), где он воскрешает те самые давно протухшие романтические штампы, роман про Буагарди, написанный зубодробительным языком и ценный в основном сценами весьма...неоднозначными с точки зрения, например, рейтинга ЗФБ (вроде того, что Буагарди испытывает смешенные чувства и ощущения от прикосновений двенадцатилетней Жози...), а есть ещё куча всякого из 19 века, в том числе и на бретонском, как "Битва при Кергеду" и прочее.

Вот, собственно и...всё. Вроде кажется, что так много, но в основном это очень классическая схема про любовную историю оригинальных персонажей с фоном из всяких там исторических деятелей или же, реже, в центре сам деятель, усреднённый до типового рыцаря без страха и упрёка - как куколка в одевалке, где главное - менять цвет глаз и волос.

А ведь сколько всего интересного можно было бы написать! Это же огромное поле для того, чтобы показать, как много неоднозначных людей собрались в одно время в одном месте. Я в том числе поэтому интересуюсь в первую очередь личными взаимоотношениями людей в Вандее, в основном, конечно, генералов, потому что материала больше и персоны колоритные. Они все неоднозначны, там каждого можно вывести протагонистом или антагонистом (с антагонистом-Кателино разве что придётся попотеть). Но нет, если во встреченной мне художке хоть немного подробно набрасывались портреты вандейцев, то они набросаны примерно на один манер, который отсылает нас...
Да, именно к ним. К мемуарам Виктории.
По сути мадам де Лескюр-Ларошжаклен написала самую живую, самую сопереживательную, самую яркую художку из всех, что есть. Жаль только, что читают её в основном на полном серьёзе...

@темы: книги, вандейское, my opinion

04:00 

Читая Мягкову и немного о проблемах научной карьеры

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Вспомнил о том, как читал Мягкову...точнее, пытался.
Я не помню, у кого я в последний раз видел настолько жуткий, чудовищный канцелярит и наукообразность, когда половину её фраз не понимаешь. Может, это я тупой, но блин, мне с моим довольно посредственным знанием французского Жирара и то проще было читать, не говоря о ком-то более простом и поэтичном. Серьёзно, иногда по три раза перечитаешь формулировку, помню, специально делал пару закладок в Габори и перечитывал - вот где чеканность, вот где изящество, даже на русский не всегда толком переведёшь, чтобы этот каменный цветок не разрушить.

Эта мысль навела меня на другую, а именно - я в последнее время начал понимать две подставы научной карьеры. И первая - это то, что это в любом случае работа с людьми. Нет, я не о преподавании, там существует очень чёткий этикет, в рамках которого мне вполне комфортно. Дело именно в личном отношении с коллегами, которым нельзя прямо сказать, что они написали отстой и говнище полное. У Мягковой, помимо канцелярита, я практически не нашёл новых мыслей - что-то из Габори, что-то из Жерара, что-то вообще из Пименовой (кстати, был удивлён, узнав, что няшенька Пименова в своё время совершила переворот в отечественной исторической науке, что требовало недюжинной смелости - она первая написала о том, что, собственно, сова марксизма на Старом порядке не просто трещит, она лопается. Это был, кажется, 88 год).
Ну вот, собственно, попробуй кому это сказать в лицо. Больше того, чую, что к окончанию магистратуры я по крайней мере закрою дневник от выдачи по поисковым запросам, хотя здесь куча материалов, которые могут оказаться полезны начинающему фанату Вандеи - на заре своего увлечения я бы душу за них продал. Фиг с тем, что нагуглят мои фичочки - в свободное время я могу что угодно писать - но тут-то так и будет моё нелицеприятное мнение об окружающих без купюр и разве что по возможности не матом.
Так и придётся всю жизнь, в общем-то, улыбаться тем, кого ты считаешь идиотами.

Вторая проблема немного иная, но в какой-то мере более серьёзная. Я уже сейчас знаю, что во Францию я еду в значительной части не отдыхать, а вкалывать от рассвета до заката в архивах и библиотеках, потому что Галлика Галликой, а неизданные документы и новые книги сами в Москву не пробегут, только собственный фотоаппарат, только больная спина под пятнадцатью килограммами книжек.
По сути, я никогда не смогу расслабиться, во всяком случае без вспомогательных вещей. Потому, что я не умею этого и сейчас - вот сижу и думаю, как сдам дипломчик и выпрошу у мозгоправа транквилизаторов, чтобы неделю спать без просыпа, был у меня лет шесть назад подобный опыт, ещё хочу хд) Просто спать и забить на всё, господи, как же это офигенно.
В этом, видимо, я в отца, который уже десять лет не был в отпуске, а расслабляется по выходным с пивом или портвейном. Раньше запойно пил, но с тех пор, как свалил основную ответственность на коллегу, стало получше.
Но я-то ни на кого не свалю мысли, ответственность за написание своей очередной научной работы, огромные, распирающие память объёмы информации...
К такому жизнь меня, признаться, не готовила, но выхода как-то нет.

@темы: профессиональное, о себе любимом, гранит науки, вандейское

09:57 

Читая Анри Багенье-Дезормо (Henri Baguenier-Désormeaux)

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Книжица про Боншана и переход через Луару, страниц на 90 примерно. Начинает чел вроде за здравие, но почему-то с "со святыми упокой" - потому что его знания о военной карьере д'Эльбе находятся где-то на уровне дна. Не служил д'Эльбе в Польше, и шеволежером он был после полка Дофина (то есть и там он был шеволежером, конечно - полков Дофина было два, если я правильно помню, драгунский и лёгкая кавалерия). Ну и, разумеется, Боншан весь в белом, превосходит всех в тактических и стратегических навыках, гроб, гроб, кладбище, содомит, сахарная кома.

Одно радует - при этом автор не любит Викторию и упрекает её в несправедливости, причём, как я понял, в том числе по отношению к д'Эльбе. Но - ставит ему в вину то, что тактически сражения при Шемийе и при Люсоне никуда не годились (хотя первое было выиграно, а кто виноват в провале второго - непонятно до сих пор, потому что там была дивная оргия жаб и гадюк). Вопрос стоит в таком случае так - что вообще годилось, поскольку классическая тактика на вандейскую армию категорически не накладывалась. Лескюр как-то предложил план, составленный по всем правилам военного искусства - с тех пор мы с Электрой шутим, что план битвы при Люсоне можно было только курить, а из двух вещей, которые маркиз де Лескюр делал в августе, дети у него получились лучше, чем план сражения. Детей получилось аж двое, жаль, что не выжили.

Господи, а я-то и забыл, какой бывает приторной роялистская историография, даже дельная. Вчерашний Луи Блан хоть на русском был, что облегчало, хотя и не всегда радовало, с тамошними-то ошибками перевода.

Пока пытаюсь дойти собственно до пленных, мельком проглядываю остальное. Автор высказывает интересную мысль, что так-то по сути планы Боншана и д'Эльбе были похожи, разница была в том, что Боншан, связанный с заговором Ла Руэри, хотел идти в Бретань, а д'Эльбе, наоборот, на юг. Так они все и бегали, в зависимости от того, чьё мнение возобладало...

В примечаниях мимими - что д'Эльбе помешала стать лидером чрезмерная застенчивость :love: Вообще Багенье приводит кучу цитат, которые должны были просто камня на камне не оставить от инсинуаций Виктории, но! - её мемуары до сих пор как-то не сильно критически рассмотрены, а стоило бы. 3,14здит мадам временами как дышит...

В очередной раз обожаю Кателино. Мой любимый момент с ним - это когда свежеосвобождённый из плена Дониссан начал возникать, Кателино ему вежливо, но довольно прямо сказал, чтобы тот не лез в чужой монастырь со своим уставом, а не нравится - пусть валит и устраивает своё собственное восстание где-нибудь подальше. При том, что все отмечали вежливость и скромность Кателино, то есть Дониссан его выбесил конкретно хд)

По поводу так задолбавшего меня мнения о том, что, дескать, Боншан поздравлял д'Эльбе с назначением генералиссимусом чисто поиздеваться, Багенье пишет интересное соображение, что будь даже это так, то это стоило бы отнести на счёт того, что д'Эльбе, при всех своих лично хороших с Боншаном отношениях, отстаивал диаметрально противоположный вектор движения.
...а по мне - так это стоит отнести к тому, что должность генералиссимуса - это кромешный ад, и Боншан просёк это до избрания. А вот д'Эльбе - по факту.

Интересный мелкий момент про раны д'Эльбе, видимо, из Пуарье де Бове - что, несмотря на кучу картечных попаданий, он вполне мог сам дойти до телеги, в которой его увезли, только лишь опираясь на плечо Пуарье де Бове (хотя плечо, как мне кажется, тут фигура речи, чтобы д'Эльбе на чьё-то плечо опирался, нужно быть Тирионом Ланнистером хд)

@темы: вандейское

23:54 

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Нервишки совсем сдают - меня колбасит от одного чтения оглавления последних томов Луи Блана. Ну да, чтиво такое себе, в жанре: "Ой, жертвы адских колонн сами дураки виноваты, они все там были контрреволюционерами, а Тюрро няшенька и нечаянно, лучше давайте я тут сто страниц буду расписывать, как изверги-шуаны зверски убили двух республиканцев". Я передёргиваю, конечно, но не сильно.

Вообще удивительно, как я не то что могу хоть что-то читать (хоть и на русском), но и вообще прямо сидеть - организм попросту сдаёт, постоянно хочется спать, нелады с ЖКТ, горло болит. От последнего прям идеально зашла пара кружек глинтвейна с перцем, но остальное никуда не делось, поэтому в кресле я сижу, аки подрубленный энт, жру всё, до чего дотягиваюсь, и всё ненавижу. Надо бы ответить Бовыкину, добить всю историографию и вообще, а у меня лапки.

И пятиминутка ненависти - я с удовольствием поменяюсь местами с теми людьми, кто трагично стенает по поводу того, что реновация убивает их детские воспоминания, связанные с бабушкиными хрущовками. Я с радостью въеду в их мрачные, унылые двушки в панельном доме с чудовищными лифтом и мусоропроводом и уступлю им свою хату. Пускай попробуют подняться на пятый этаж, когда в одной руке пятилитраха воды, в другой - пять кило наполнителя для кошачьего туалета, а у рюкзака трещат лямки от того, что там ещё пять кило продуктов. У меня тоже есть ностальгия, любовь к зелёному райончику и берёзе, с которой мой дед двадцать лет назад гонял кота струёй воды из шланга - а вот спины, такое впечатление, уже нет. Во всяком случае сегодня я, сравнительно здоровая молодая баба двадцати одного года, поднимался по лестнице с тремя остановками и попытками упасть прямо там.
Готов предоставить свои услуги по излечиванию от ностальгии.

@темы: vita, вандейское, гранит науки, les bougres d'esprit, тлень

20:11 

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
В попытке перевести письмо д'Эльбе самое сложное - это передать на русском языке всю чудовищность конструкций оригинала. Дело не в том, что я с трудом узнаю времена - я в принципе времена с трудом узнаю, но мне это не мешает понимать смысл, дело в том, что пока разберёшься, где кончается второе придаточное и начинается третье, забудешь смысл основного.
Подобный синтаксис я видел раньше только у Пестеля в "Русской правде", нам тогда ещё говорили, что это характерная особенность людей, думающих по-немецки. Кажется, правда что-то такое.

Без адреса.
Ландбодьер, 27 мая 1793 года.


Господа,
Я постановил себе за правило, от которого никогда не отходил: а именно оставить в полной власти приходов судьбу тех их обитателей, что были заподозрены в демократии. Таким образом, как я полагаю, должно оставить на свободе, арестовать или отпустить этих людей, и их собственные приходы должны лучше знать степень вреда, которую они могут причинить. Кроме того, это их сделает более бдительными и умеренными в арестах. В особенности я считаю, что вы должны принимать в Бопрео исключительно военнопленных, остальные не должны питаться от щедрот Короля. Кроме того, господа, я утверждаю с большим удовольствием и всем доверием то, что вы сочтёте нужным сделать. Если бы я был из ваших краёв, то это я просил бы у вас совета и обращался бы к светочам вашего разума, чтобы направить мои действия.
Примите мои уверения в уважении и самой искренней приверженности, с которой я имею честь быть, господа, вашим очень смиренным и покорным слугой,
д'Эльбе.



Что до моего комментария - я не устаю удивляться тому, как письма д'Эльбе отличаются от того, какими они должны быть. Ну они как минимум не должны начинаться сразу с дела, если это не чёткий приказ (а в приказе нет тех расшаркиваний, которые стоят внизу, там чёткая формула места и фамилий составителей). Более того, в письме с такой же концовкой про "смиренного и покорного слугу" (а это значит, в век чётких формулировок вежливости, что это письма одного "жанра" и с одинаковым уровнем близости между собеседниками) маркиз Отишан-дядя пишет виконту Сепо две страницы восхвалений и комплиментов, а о деле - меленькими буковками.
Это было бы понятно, получи д'Эльбе воспитание провинциального дворянина, но нет - его воспитывали, как будущего придворного, и должны были научить вить словеса так, что получалось бы не хуже, чем у Боншана. Откладывая в сторону мои фаноны - это очень и очень странно.

@темы: переводы, вандейское, в белом венчике из роз впереди идёт д'Эльбе

09:38 

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Раскочегарился, решил читнуть ещё и статейку про республиканских гренадеров, взятых в плен у замка Буа-Гролло после ожесточённого сопротивления. По этому поводу член администрации дистрикта Сомюра даже писал коллегам из Атлантической Луары (тогда Внутренняя Луара) и Вандеи примерно следующее, помимо всех скорбных воплей:
- Ребят, давайте пока особо не издеваться над пленными роялистами, а то ведь они могут и ответить...
Да, он сам говорит - "такое же варварское обращение". И не стыдно ведь этому bougre d'esprit.
...знаете что самое забавное? Что страшные-ужасные разбойники по возможности хорошо разместили и даже кормили пленных, как могли. Издевательства над пленными остались уделом борцов за светлое будущее...

Я снова начинаю плеваться ядом в республиканцев. Конечно, мне могут прийти и рассказать про Машкуль, опять. Это общее место республиканской историографии - "ну а что они хотели после Машкуля?!".
Однако удивительно, что роялисты были способны на милосердие, хотя не везде, не всегда и не все, признаю. А вот республиканцы - нет, более того - они молчали о милосердии роялистов. Мерлен Тионвилль так не стесняясь и сказал - неча васяткам кому-то знать про то, как Боншан помиловал перед смертью пять тысяч пленных. У нас-то такого нет, поэтому давайте забудем. У роялистов нет газет, а мы напишем историю на правах победителей.
Тем больше я уважаю Шарля Леве, который не стесняясь упомянул о том, что далеко не все роялисты сволочи, как и о милосердии Боншана, не где-нибудь, а на суде, где его могли и гильотинировать на всякий случай... И тех, кто, будучи спасён Боншаном, потом писали петицию о том, чтобы помиловать его жену - по сути они спасли жизнь ей и их с Боншаном дочери, которая успешно дожила до преклонных лет.
Увы, это - исключения, люди, которые поступали вопреки политике, объявившей Вандею корнем всех зол и гнездом жыдорептилоидов.


Статейка по сути даже не статейка, а по большей части - рассказ двух пленных республиканской администрации о своих (зло)ключениях. Их просто так, без всякой охраны, без всего отправили без какого-либо ограничения времени отнести письмо своих товарищей республиканской администрации. В письме говорится, что всё норм, с нами тут хорошо обращаются, надеемся, что вы с роялистскими пленными тоже обращаетесь хорошо, не могли бы вы поговорить об обмене пленными?
Обмен никогда не состоялся - Париж безмолвствовал, вандейцы не были признаны воюющей стороной, в то время как они сами отпускали пленных под честное слово больше не воевать против них.
Но они не были воюющей стороной - и законы войны, делающие её хоть немного более человечной, распространялись на них не больше, чем на бешеных собак.

А ведь "гонцы" надеются на то, что законы войны будут соблюдаться, что "да, они восстали, но они воюют против нас так же, как англичане, пруссаки, австрийцы или испанцы, почему мы не можем договориться с ними так, чтобы не уронить достоинство французов-республиканцев?"
Видимо, наверху не придерживались мнения, что бессмысленная жестокость не делает чести прежде всего тому, кто её совершает, вне зависимости от того насколько короткой была юбка, насколько инфернальные свинофилы находятся по другую сторону фронта.

@темы: вандейское

08:01 

Читаю Гастона Бландена

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Увы, не так много, как хотелось бы - всего лишь его статью о госпиталях и краткое содержание книги про медицину в Вандее. Сложно, потому что куча незнакомой лексики, которую приходится гуглить. Ладно, чесотку я загугливал уже, теперь настало время узнать новые слова, хотя без знания слова "изнасилование" я бы предпочёл обойтись...особенно в контексте того, что женщины мало того что подвергались насилию, так ещё и массово при этом заражались сифилисом, от которого тогда не существовало лекарства - только ртутная мазь для облегчения симптомов. А потом заражались их дети... Как теперь развидеть кусок из мемуаров Бенабена, читанный у Жерара, где тот описывает резню при Ле Мане, где погибло 15 тысяч роялистов, причём в основном женщин и детей - как мемуарист едет через всё это, а там убивают и насилуют со смехуёчками...
Впрочем, у Шаретта были не лучше, да что там, и в самой ККА было не без урода, но там за такое могли и к стенке поставить. По поводу изнасилований точно не знаю, но раз был закон, запрещающий посягать на чужую собственность (на первый раз за это пороли плетьми, на второй расстреливали), то более чем уверен, что за прочие морально хреновые поступки там не гладили по голове иначе как прикладом.


В остальном всё не менее чудесно - простуда, туберкулёз (заболевания лёгких и дыхательных путей вообще характерны для того региона - и я понимаю, почему, при такой-то кошмарной сырости!), дизентерия и прочие кишечные болячки, чесотка, которую даже Марсо умудрился подхватить (и один из моих мемуаристов, Леве, тоже не избежал этой участи, причём, ничтоже сумняшеся, упросил врача молчать и пошёл дальше, останавливаясь на ночлег у бро...иногда он всё же непроходимый идиот). Республиканцы в свою очередь мерли от малярии, потому что болота Марэ и сейчас не курорт, а тогда были...ну, не курорт уж совсем. Местные, кстати, знали, что насекомые как-то связаны с заразой и окуривали дом всякими воняющими травками, но, понятное дело, местные дикие варвары не были склонны делиться этим сакральным знанием с посланцами светлого завтра на кончиках штыков.

Статья, кстати, гораздо легче краткого содержания монографии, почти всё понятно. По сути госпиталя и больницы того времени очень средневековые, особенно в Вандее, куда даже в республиканские учреждения не доходило гос. финансирование, а традиционное финансирование за счёт десятины, доходов с церковных земель и пожалований сеньоров было отменено. Всё ещё существовало, кстати, разделение собственно на медиков и хирургов, и если последние ещё водились, то именно врачей в регионе было раз-два да обчёлся. Госпиталя на 300 кроватей - что-то фантастическое, в основном на 10-20, понятно, что жуткая теснота, скученность, могли спокойно положить на одну кровать республиканца и роялиста. Кстати, вот даже в армии Шаретта нашёлся человек, который лечил всех без разбора сторон - хирург Ардуан, пленный республиканец, потом ставший заведующим госпиталем в Машкуле - как я понимаю, ненадолго, 1794 год он не пережил.
А вот один госпиталь существовал-существовал, лежали там пленные из двух лагерей, а потом пришла одна из адских колонн - и никто больше не лежал. Ну, живым.

@темы: вандейское

09:23 

Читая Алена Жерара

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Думал, что нашёл пруф на спасение пленных - нет. Сижу, как раздавленная лягуха или как Боншан в эту дату 224 года назад.
Зато Жерар хотя бы без ссылки это упомянул, будет что предъявлять Бовыкину.

Описание Лескюра: тысячи дифирамбов талантам, благочестию, куча цитат из Виктории
Описание Шаретта: куча цитат из Буве-Демортье, комплимент, который сделал ему Наполеон
Описание д'Эльбе: ну, он был не из тех, из кого выходят герои
Кажется, мне пора оформлять гражданство Плутона. Ещё пара монографий - и я, наверное, разрыдаюсь. Потому что ну действительно, зачем копать глубже, если можно описать д'Эльбе цитатами ИЗ КЛЕМАНСО И ВИКТОРИИ :facepalm3: :facepalm3: :facepalm3:
В десятый раз - так как же так вышло, что среди всех этих белых и пушистых затесался чёрный и отвратительный д'Эльбе?

Я же сказал, что буду рыдать? Так вот. Я уже.
Я добрался до выборов генералиссимуса.
Когда д'Эльбе обвиняют в интригах, чтобы занять этот пост, я ржу, полыхаю, называю всех утверждающих содомитами. Но Жерар сделал проще - он сказал правду.
Что д'Эльбе выбрали потому, что он не мог их всех построить, а они могли делать при нём всё, что хотят.
Самое поганое - что это правда.
Самое поганое - что сам он это понимал. Что среди его талантов не водится ни дипломатичность Боншана, ни умение рявкнуть Стоффле, ни уж тем более умение бестрепетно поставить кого-то к стенке. Фактически Жерар, над всеми дискуссиями, говорит, что д'Эльбе виноват в том же поражении при Люсоне - потому, что он, грубо говоря, не засунул план Лескюра самому Лескюру в интересные части тела и не расставил всех по струночке, пинком придав нужное ускорение в сторону республиканских позиций.
При этом его не назовёшь ни бездарным полководцем - на его счету были очень удачные сражения и почти не водилось фэйлов, за исключением тех, которые случились по абсолютно не зависящим от него причинам, ни нерешительным или трусливым - нужно обладать абсолютным, почти болезненным бесстрашием, чтобы провернуть эпизод с "Отче Наш", а потом вести долгие, философские и не лишённые иронии беседы с людьми, которые должны были с часа на час поставить подпись под приказом о его расстреле, да что там - его ни один хейтер даже не посмел назвать трусом или нерешительным рохлей. Наконец, ему нельзя было отказать даже в мозгах и некоторой доле проницательности - он с самого начала знал, что восстание ничем хорошим не кончится, и пошёл туда лёгким шагом обречённого на смерть.
К сожалению, все его таланты отступают перед тем, что он не мог ударить кулаком по столу и заставить всех делать то, что говорят. Ну, знаете, есть у некоторых людей дурная привычка думать, что некоторые личности понимают по-человечески. Словами через рот.
Это очень больно - читать про то, как принимали план сражения при Люсоне. как Лескюр разливался соловьём, Шаретт не отставал, а д'Эльбе мог только иронично улыбаться. Иронично - и, думается, очень и очень горько, потому что понимал, что всё катится в бездну. И как бы он не обвинял перед Тюрро в развале всего всех остальных - думаю, в глубине души он больше всего винил себя. Слишком умный и совестливый.

Жерар заметил одну очень интересную вещь, по крайней мере в отношении генералов - то, что он назвал "суицидальной психологией". В общем-то каждый из них в той или иной степени чувствовал, что он, ввязавшись в восстание, подписал себе смертный приговор, по сути, каждый из них - живой мертвец. И каждый, как кажется уже и мне, пытается забыть это по-своему.
Анри машет на это рукой, потому что дети не верят в смерть. Лескюр обставляет всё с античным пафосом, власяницей и мечом времён Карла Великого. Шаретт бухает и трахает баб. Стоффле просто дерётся до последнего, не щадя в том числе своих. Боншан светски улыбается. Д'Эльбе, как это ни смешно, пытается обмануть смерть в самый последний момент - потому что на самом деле умирать страшно. Вопрос только в том, что купить жизнь он готов был себе не всякой ценой и в общем-то, думаю, был не сильно удивлён и обескуражен, когда его всё-таки убили, когда он не поступился честью.
Отряд самоубийц - до того, как это стало комиксами.

Наконец дочитал. Под конец накрыло ужасом - где-то на начале октября. Сжимающееся кольцо республиканцев, и всё, что было сделано, сыпется между пальцев пылью и золой.
А потом живые картинки бойни под Ле Маном. А потом - те самые слова Вестерманна. Милосердие - не революционное чувство.
И вправду - по большей части оно так и осталось монополией тех, кого революция убила.

Внезапно подумал о том, что беседа д'Эльбе и Тюрро на Нуармутье помимо всего прочего - это беседа человека, готового умереть, лишь бы не допустить убийства беззащитных, с человеком, готовым убивать беззащитных, лишь бы не умирать.
От того, чтобы к черту рехнуться в процессе копания в Вандее меня спасает очень краткий списочек вещей. И наряду с уползательными аушками среди них числится, наверное, довольно глупая вера в то, что в посмертии каждый мерзавец на собственной шкуре жгучей серной кислотой ощутил каждую пролитую им каплю крови и слёз.

@темы: вандейское, тлень

08:23 

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Отослал Бовыкину введение и обзор источников к диплому, воспалёнными глазами пырю в Ж.-К. Мартена. К счастью, это хоть и норм исторический труд, но там мало текста и много картиночек. В принципе толково излагает основы - всё было шумно, бестолково и иногда весело, но закончилось грустно.

Очень нравится его выражение про сословную принадлежность д'Эльбе - "noblesse hypothétetique". До этого моим чемпионом было жераровское "pas vraiment noble". Скоро соберу коллекцию и назову "немножко беременность".

Мартен лажанул с локацией спасательства пленных д'Эльбе - не Бопрео, господи, Шемийе же, но радует, что он вообще об этом написал. За неимением письменных источников об этом знаменательном событии (это не Боншан с километровыми пруфами и не Лескюр с Викторией, которая стоит километровых пруфов) очень важно, что Мартен об этом говорит - я могу на него в этом сослаться и прикрыться его авторитетом, что вот даже он на это ссылается, а Мартена Бовыкин уважает. То есть я, конечно, упомяну, что нэма у нас особых доказательств, но...
Но должен же я хоть как-то поговорить о д'Эльбе.

Вот Мартен пишет, что избрание Кателино - победа над дворянами, но я не совсем согласен. Победа была бы - если бы они, прости господи, Стоффле избрали. А так Кателино был просто идеальным кандидатом на роль живого знамени, но в то же время своеобразного третейского судьи и гасителя конфликтов. Я вообще считаю его на редкость умным, талантливым и проницательным человеком, который в числе своих талантов имел и очень редкий - признавать свою некомпетентность и передоверять дело тем, кто в нём шарит. А ещё меня всегда несказанно радует, как он поставил на место Дониссана.
Ну и к тому же за избрание Кателино голосовал в первую очередь Лескюр, и согласились с этим большинство предводителей, а они то-были дворянами, какой им резон выбирать кого-то, кто им не нравится? Единственный, кто вслух был несогласен с этим выбором - сам Кателино, он, как я уже говорил, был на редкость проницателен, и уже тогда понял, что должность генералиссимуса - это как должность преподавателя по защите от Тёмных искусств.
На ней пребывают недолго, несчастливо, и уходят зачастую вперёд ногами.

@темы: вандейское

00:20 

Любви к Шарлю Леве псто

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
Если у меня спросят, кто из республиканцев вызывает у меня наибольшее восхищение и сочувствие, я отвечу - Шарль Леве, капрал-фурьер 5-й компании 2-го батальона legion du Nord.
Попав в плен, после которого он остался калекой в двадцать пять, попав, вернувшись к своим, в тюрьму по идиотскому и беспочвенному обвинению, после которого он восемь лет отмывал своё доброе имя, сражаясь попеременно с бюрократией и ревматизмом, среди шарахающихся от него родных, недружелюбных чиновников, среди ещё менее дружелюбных роялистов, среди любого кромешного ужаса, даже когда он, насквозь больной, застуженный до полусмерти и с чесоткой, вынужден идти пешком от Анжера до Сомюра посередь холодной зимы, чтобы получить очередной документ...
Среди всего этого он не перестаёт иронизировать и улыбаться.
Война имеет привычку ломать людей. У Шарля Леве она отняла здоровье, загнала его в могилу в тридцать семь, оставив от него на земле только беременную жену и мемуары.
Но он ни на одну секунду не начинает ныть или жалеть себя. Да, всё нерадостно, констатирует он, но вот мне дали хлебнуть водки, вон даже постель нашлась, а вот этот милый человек мне всё же выдаст направление в госпиталь, завтра я подойду и попрошу его ещё раз, а если не выйдет - попрошу своего земляка мне помочь, он не откажет.
И он может находить лазейки, юлить или даже абсолютно дружески болтать с роялистами, но не теряет достоинства ни в плену, ни перед революционным трибуналом - никогда.
Это пост восхищения одним из мемуаристов.

@темы: вандейское, ВФР

06:25 

Читаю Альфонса де Бошана

- Allons enfants de la Patrie, Le jour de gloire est arrivé ! - Мы посидим.(с)
В основном по поводу пленных, но по ходу дела попадаются интересные моментики. Например, он пишет, что Дониссану, как губернатору завоёванных земель, были назначены советники, и кто бы вы думали? Буаси и Отрив. Удивительно, как при абсолютной неспособности д'Эльбе проворачивать хоть какие-то нормальные интриги он сумел так всё устроить - чтобы одного из самых опасных для него чуваков окружали два его самых верных человека и смотрели, чтобы не наприказывал лишнего. А то по порядку, если я не ошибаюсь, должность генералиссимуса в случае смерти д'Эльбе должен был занять Боншан, а вот после него - Лескюр, который не то что бы прямо-таки смотрел тестю в рот, но был явно сильно подвержен его влиянию. Учитывая "удачливость" Боншана, прямо притягивающего к себе пули, не было никакой гарантии, что вскоре Лескюр не станет вторым в этом списке, а тогда, я почти уверен, очень скоро д'Эльбе мог бы совершенно случайно упасть на голову кирпич с надписью "С любовью, Ги де Дониссан".
Не то что бы я плохо думал о людях, но да - иногда я думаю о них очень плохо, и у меня нет никаких сомнений в том, что Дониссан был непомерно высокомерен, довольно амбициозен, а на д'Эльбе смотрел как на зарвавшегося выскочку, особенно после того, как д'Эльбе идиотски понтанулся знакомством с коннетаблем принца Конде. А ещё Дониссан провёл достаточно времени при дворе, чтобы поднатореть в интригах, и у меня нет никакой уверенности, что он удержался бы от искушения проломить одну очень мешающую ему голову...

Ещё Бошан тут пишет, что лошадь Сантерра, удиравшего при Вийере, перепрыгнула через стену аж в десять пье. До этого я слышал про шесть, и это кажется мне более вероятным, потому что десять пье - это более трёх метров. Вряд ли лошадь была чемпионом по конкуру.

Депутат Тирион - навеки в моём сердечке!

Опять натыкаюсь на то, что Дюгу было трое, и в каких родственных отношениях они были друг с другом - неведомо. Во-первых, Отрив. Во-вторых, республиканский генерал Дюгу, который ему вроде бы двоюродный дядя (с учётом того, что Отриву было под полтинник, а точнее 46 или 47, из республиканского дядюшки должен был песок сыпаться) . В-третьих, шевалье Дюгу, юноша лет двадцати. У Отрива были племянники, дети кого-то из его четырёх братьев, но я не помню, что с ними стало, а уж тем более - какого они возраста. Шевалье Дюгу, как я говорил, было двадцать, и он был очередным летним рыцарем - когда во время отступления пришлось оставить раненых, он отказался уйти и бросить их.
И когда пришли республиканцы, его убили вместе с ними.

Очень необычно видеть столь часто вообще упоминание д'Эльбе. Бошан писал в самом начале века, до появления мемуаров Виктории оставалось лет семь, она пока только начинала их писать. Бошан успел вовремя, его не поразил мозг рака и сиреневая плесень, поэтому можно наблюдать очень интересную картину, где на первом плане вовсе не Лескюр и Анри. Прежде всего д'Эльбе, Боншан, Шаретт, периодически кто-то из тех, кого потом начали забывать, типа Домманя, руарана и прочих. Лескюр мелькает, но я бы сказал, что не чаще д'Эльбе, а заметно реже. Если сравнить с Кретином-Жоли - небо и земля. Это у него там так воровато д'Эльбе вписали в последнюю очередь парой равнодушных строк после дифирамб всем святым и преподобным остальным (что в голове у людей, у которых Шаретт оказывается святей д'Эльбе - не хочу даже знать. Это уже не сиреневая плесень, это что-то запредельное и болезненное).
До Виктории, конечно, д'Эльбе тоже основательно полили. Ну вон, тот же Буве-Демортье, заявивший, что напишет апологию Шаретта, а в итоге на протяжении четырёх томов пытавшийся определиться, бездарный ли идиот у него д'Эльбе или серый кардинал с абсолютно жыдорептилоидными замашками и не иначе как даром прорицания. Но Буве-Демортье потерял берега совсем, когда обвинил Гиацинта де ла Робри в том, что тот предал Шаретта. На месте неуважаемого неисторика я бы так не выделывался на чуть ли не единственного человека, который смог пробиться на большую землю с захваченного Нуармутье - он просто порубал в капусту всех, кто оказался у него на пути и необычайно холодной зимой, в январе (!!!) переплыл пролив между Нуармутье и материком.Там пара километров. Я там был, и это надо быть Терминатором, чтобы после такого выжить.
Так что ничего удивительного в том, что Буве-Демортье очень скоро извинился и лепетал, что погорячился.
Виктория, конечно, тоже немножко извинилась за слишком уж развесистые мозговые слизни первого издания, хотя в основном на неё наехали за Стоффле - были живы те, кто служил под его началом, вступился за него, кажется, даже граф Кольбер де Молеврие, у которого он до революции служил егерем (а младший брат графа потом служил у Стоффле адъютантом, уже в 1795 году). Все близкие д'Эльбе остались с ним до конца и были погребены в том же рву, и я, помимо чисто моральных терзаний, рву на себе волосы по поводу того, что кто-то из них ведь мог бы выжить и написать мемуары. Потому что есть у нас мемуары вдовы Лескюра, есть мемуары вдовы Боншана, а вот д'Эльбе мы знаем в основном по отзывам людей, которые его знали очень и очень шапочно, в основном уже во времена восстания с чисто деловой стороны. Я готов молиться всем богам, включая парочку придуманных специально под этот случай, что Сапино де Буа-Юге, друг Боншана, который видел д'Эльбе где-то в 1789-90 (после женитьбы, но до эмиграции), оставил свою заметку, а вот его кузен, Сапино де ла Рэри, который общался с д'Эльбе настолько хорошо, что был свидетелем на его свадьбе, не сказал ничего. Козёл антиисторичный
Словом, я в очередной раз говорю о пагубном влиянии Виктории на неокрепшие умы всех авторов, что писали после неё следующие полтора века как минимум, а в какой-то мере и по сей день. Даже Эпуа, написавший биографию д'Эльбе (зубодробительно пафосную, но ценную цитатами из источников), находится под влиянием Виктории, просто, если можно так сказать, реверсным - он тупо отрицает её. Не то что бы я тоже считал её прямо достоверным источником, но с той источниковой базой, которая вообще есть про д'Эльбе, нельзя игнорировать ни одно свидетельство. *здесь пламя дрезденских архивов в сорок пятом уносит меня на Плутон, как три белых коня*



Шоб два раза не вставать - всё не даёт мне покоя происхождение д'Эльбе и ситуация с неудавшимся повышением. Есть одна смущающая деталь - если бы он приехал к Александру д'Эльбе просить протекции, то почему так оскорбился на предложение поискать её у любовницы военного министра? Разницы-то никакой, более того, это нормальная практика эпохи - дать контакты нужного человека, могу предположить, что Александр д'Эльбе мог и на рекомендации расщедриться.
Значит, д'Эльбе приезжал не за этим. Значит, за подтверждением своего родства с ними, в котором был убеждён, и просил подтвердить, чтобы четыре поколения дворянских предков.
Дальше возможны варианты. Либо у самого главного семейства с документами было плохо, либо им было тупо лень, либо то, что они могли накопать, д'Эльбе бы всё равно не помогло. Ну, оказался бы он потомком какого-нибудь младшего сына, лишённого за проступки доли в наследстве и вообще отрезанного ломтя для семьи, или, что более вероятно - потомком какого-нибудь бастарда какого-нибудь уважаемого члена этого семейства.
Разумеется, ради бедного родственника рыть всё это не стали, но при этом не выставили за порог, то есть не сочли вовсе чужим. Он реально для них вот такой не совсем удобный бедный родственник, которому вроде и не станешь помогать, но совсем выставить за дверь тоже нельзя. Поэтому Александр д'Эльбе ему и даёт наводку, у кого просить, и это реально немалая помощь для человека, который абсолютно не разбирался в столичных интригах и интрижках. Другое дело, что д'Эльбе смертельно оскорбился.
Всё это мы знаем из воспоминаний Антуана-Адриена д'Эльбе. Этот человек известен тем, что в 1823, если не ошибаюсь, году Карл 10 подтвердил своей королевской волей, что это семейство - родственники прославленного героя.
Который стал нужен только тогда, когда погиб.
И было уже немного неловко писать, что когда-то Александр д'Эльбе не спешил признавать эти родственные узы. Кто бы мог подумать, что странный неказистый заика в уже неудобном для его возраста чине лейтенанта десять лет спустя станет во главе роялистского мятежа и умрёт так, что спустя ещё двадцать лет можно будет говорить, что за короля. Думаю, он умер за то, чтобы сделать мир чуточку лучше.
А потом на его труп пришли двуногие шакалы, осмелившиеся примазываться к его славе.

@темы: my opinion, вандейское, в белом венчике из роз впереди идёт д'Эльбе

L'Éternité

главная